“ По поручению самого”…

Из цикла “ Я из редакции”

Вместе с печальными, порой трагическими событиями, газетчик встречает на своем пути много анекдотичных, порой
cказочных историй. Встречается или работает с людьми стран-
ными, удивительными, но если такие события или образы не
синтезируются в его нервных клетках, он не будет истинным
творцом, а останется заурядным работником. Публицистике нужны не инертные слуги, а настоящие хозяева!
Пока великий русский ученый Климент Аркадьевич
Тимирязев не открыл феномен фотосинтеза, мы оставались в
неведении об огромной службе природе листьев растений, Этот обычный листок получает солнечные лучи, синтезирует
их, превращая неорганические вещества в органические, то
есть в бесценные дары. Так что, пожалуй не случайно то, что
фрукты чем – то напоминают солнце.
Жизненные события необходимы нам как солнечные
лучи. Если мы не превращаем их в духовный плод, то значит, мы не приносим литературной ниве пользы, даже подобно листику.
Вот, после такого предисловия хочу рассказать о
‘’важных'' винтах газеты - фотокорреспондентах подобно тому как иные наши коллеги любят высокопарно выражаться ‘’механи-затор – главная фигура на селе'', так и фотокорреспондент- важная фигура в газете. Нам очень дороги имена фотокорреспондентов, которые работали или продолжают работать в равных газетах. Но среди них есть летуны, проходимцы, деляги.
В редакции работали двое фотокорреспондетов. С вашего позволения я назову условно одного Узакджановым, а другого Саламджановым. Я был знаком ними раньше, когда еще не работал в газете. Но прошло уже несколько недель, как я стал трудиться в редакции и они делали вид, что не узнают меня или просто не замечают,
Каждый из них утром на них появлялся в редакции,
получал от руководства задание и с озабоченным видом ухо-
дил. У обоих у них были собственные автомобили. Ответсвен-
ный секретарь, зав отделами часто брали у них в долг деньги.
Узакджанов и Саламджанов каждое утро при втрече целова-
лись, но безгранично ненавидели друг друга, были готовы в
любую минуту поддеть другого.
Однажды в нашу комнату ворвался запихавшийся Узакджанов
-Это вы Нусратов? – обратился он ко мне.
- Нет, я Рахматов, - поправил я его.
- Ну, да ладно! Это не имеет значения. Мы должны
выехать с вами в Иштыхан. Нужен срочно фоторепортаж.
Я посмотрел воспросительно на заведующего.
- Езжайте, - добродушно ответил тот, - утром мы го-
ворили о вашей кандидатуре с руководством.
Старый журналист Бобокул – ака протянул мне но-
вый блокнот и сказал;
- Узакдханов хороший человек, но не вздумайте
ругать “Москвича”.
Когда я спустился вниз, мой спутник уже дожи-
дался меня в кабине. Я хотел сесть на заднее сиденье, но он распохнул переднюю дверцу. Когда я расположился, он
заявил мне доволно язвительным тоном:
- Коль водитель сидит один, надо садиться рядом с
ним ,а сидеть развалившем на заднем сидении приличествует лишь сановникам.
Вскоре я понял, что дорожные правила писаны не
для этого человека. Он игнорировал дорожные знаки, сигналы
светофора, но несмотря на это, сотрудники ГАИ лишь привет-
ственно помахивали ему рукой.
- Мотор ''пашет'' здорово, - вспомнил я наставление
Бабакула – аки, когда он увеличил скорость.
- Я не отдам ему машину за ‘’Волгу’’, - расплылся в довольной улыбке мой спутник, - Что перед ним ''Волга”!
Дело было в том, что его соперник недавно купил
“Волгу” я проявлял склонность насмехаться над ”Москвичем”.
- Я ездил на фоэтоне, немецких и английских маши-
нах, но ''Москвич’’…
Через некоторое время его гладкая и гордая фило-
софия сменилась другой пластинкой. Почему – то заговорил
сожалеющим, печальным голосом.
- Если я продвигался, как и раньше, то стал бы по
крайней мере, министром. Но я не выучился, знание подводит
знание.
Я знал, что Узакджанов довольно не грамотен, к тому же пишет, как курица лапой. Нацарапанные им на обратной стороне фотоснимков комментарии служили неиссякаемым
источником анекдотов. Он не понимал разницу между слова-
ми «ветеран» и «ветеринар», или «СЖК» и «МЖК». На
обороте фотоснимка, которой был сделан в специализирован-
ном свиноводческом совхозе, он написал: «В совхозе дела
идут хорошо, свиньи набирают вес». А на снимке зафиксиро-
вал собрание руководство совхоза. Еще на одном снимке
написано:''Прославленный артист… выступает среди колхозни-
ков с песней ' 'И ты нищ, и я нищ'' Человек, внимательно
приглядевшись к снимку, может заметить торчащие из-под
тюбетейки банкноты, которыми одаривали колхозники певца,
голос которого импонировал им. Снимки к тому же, в основ- ном, были однообразными, тракторист ли, поливальщик ли, чабан ли, все были в галстуках, трактористы непременно дер-
жались одной рукой за штурвал, а другую прикладывали козырьком к глазам. У поливальщиков наоборот- на левом
плече обычно возлежал кетьмень, а правую они держали ко-
зырьком и задумчиво глядели в даль. В отношении чабанов
он проявлял определенный творческий подход: скотоводы садились среди коров и читали книгу.
Был и такой случай: в те дни, когда я только на-
чал работать в газете. В наш город прибыл чемпион СССР
по шахматам и вечером давал сеанс одновременной игры.
Мы решили осветить в газете это событие. Но, увидев фото-
снимки, принесенные Узакджановым, мы все ахнули. На них
красовались вес лучшие шахматисты нашей области, но заез-
жей знаменитости среди них не было.
- Где чемпион? - раздраженно спросил ответственный
секретарь.
- Каждый из тез парней и есть чемпион, - возвысил
голос Узакджанов, - что вы придираетесь ко мне?
Чтобы прекратить споры и внести ясность в вопрос,
снова заговорил ответственный секретарь.
- Скажите когда вы готовились снимать, там был чем-
пион или нет?
- Да, там ходил от стола к столу какой – то парень, я ему сказал: ”Выйди, не мешай” и он вышел, пока я снимал - Нам нужно фото именно того человека, что выходил, разочаровенно сказал заместитель секретаря закончил споры.
Мы приближались к автостанции.
- Нусратов, хочу дать вам еще совет – заговорил Узакджанов.- Всюду и везде делайте людям добро , не обижайте и мухи”
С этими словами он притормозил машину рядом с
толпой людей, ожидающих попутные машины.
- До Иштыхана возьму троих, сказал он людям окру-
живших с вопросами машину.
Таким образом завершились наша недавняя идил-
лия… Чужие, незнакомие люди. Вскоре Узакджанов завернул на заправку, и несмотря на огромную очередь машин подрулил к колонке. Сначала возмутились шофера, затем к порядку его призвал парень – армянин, заправляющий машину.
- Кто тут ответственный.
- Я, - отозвался ответсвенный.
Узакджанов подозвал его кивком и что–то сказал вполголоса. У ответственного за бензин вытянулось лицо. Он
прикрикнул на возмущавшихся водителей и быстренько запра-
вил машину.
Что же он сказал тому на ухо? Этот вопрос очень
заинтересовал меня. Слова то, вероятно, были волшебными.
Прибыв в Иштыхан, наши попутчики оставили на си-
деньях по 3 – 4 рубля и разбежались кто куда. Я спросил у
Узакджанова:
- Что же вы сказали на ухо тому армянину…
- Это секрет, - оборвал он.
- Ну, пожалуйста
- Нельзя!
В приемной первого секретаря было много народу. Вообще –то мы могли и не заходить к нему. Стоило бы загля-
нуть в управление сельского хозайства или в какой – нибудь отдел и все проблемы наши были бы решены. Но Узакджанов
настоял на своем.
- Кто у него? – спросил он у человека, грудью прикрывавшего дверь.
- Прокурор,
Узакджанов на миг заколебался, но потом решился и
шепнул что –то на ухо “ охранника”. У того просветлело лицо, и он моментально распахнул дверь.
Первый секретарь встретил Узакджанова как старого
знакомого, расспросил о семье, детях, самолично налил ему
чаю. Прокурора попросил зайти чуть попозже.
- Это наш ученик Нусратов, - вспомнил наконец Узак-
джанов и про меня.
Затем перешел к делу.
- Мы вдвоем хотим поднять авторитет Иштыхана. Нас посылали из редакции в другой район. Я не согласился. Сказал, что поеду только в Иштыхан. Ибо знаю, что дела у нас на высоте.
Тут они вдвоем стали расхваливать первого секретаря обкома .
Итак, мы должны посетить три колхоза. Но, говоря на чистоту, оказалось, что там нас не ждали, не устраивали угощений, как предпологал Узакджанов. В первом колхозе никого из руководитей не было на месте. Узакджанов в сердцах обругал секретаря, даже не фотографируя, мы поехали в другой колхоз. Нашли главбуха и обрадовались, хотя, как выяснилось позже, зря. Бухгалтер оказался стреляным воробьем. Узакджанов смерил его презрительным взглядом и мы не солоно хлебавши, двинулись в третий колхоз. Тут уже повезло больше. Видно из райкома уже успели сообщить сюда, ибо раис сидел за накрытым столом и ждал нас. Он сообщил, что избран на пост недавно, извинился, и заговорил обстоятельно, как в колхозе готовятся к сбору урожая.
- Вот и прекрасно, бесцеремонно прервал его речь
Узакджанов, попьем чаю, перекусим и затем пойдем сами, убе-
лимся воочию.
После трапезвы раис повел нас в машинно – трактор-
ный парк. Узакджанов осмотрел барабаны, шпинделя хлопко-
уборочных машин, зачем – то подергал, потряс агрегаты. Задал
вопросы механизатору, которого похвалил раис, затем выудил
из своей сумки галстук и передал ему.
- Повяжите галстук, затем встанте, опираясь правой рукой на штурвал, а левую поднесите козырьком к глазам.
Возвращаясь, Узакджанов горестно покачал головой,
глядя на колхозную ”Доску почета”, и начальственным тоном
пожурил передседателя.
Вот что вы превратили ”Доску почета”?!
Действительно доска была некрашенной, к тому же наней не было ни одной фотографии. Чувствовалось, что у раиса еще руки не дошли заняться этим вопросом. Он вопросительно обернулся на своего заместителя.
- Где фотографии?
- Промокли под дождем, вот мы и убрали. Хотели обновить, но ревизор…
- Оплатите из своего кармана! – приказал раис.
Воцарилось неловкое молчание, которое нарушил Узакджанов.
Ладно, - сказал он, - я пришлю вам своего ученика, он
сделает отличные снимки.
- Пожалуйста, приежайте вы сами, - умоляющим тоном
Узакджанов промолчал. Не удивительно, если это мол-
чание – знак согласия.
Я должен отметить, что по своей натуре Узакджанов
довольно веселый человек. По дороге он забавлял меня анек-
дотами, рассказал интересные приключение из своей жизни.
- Когда мы вернемся в редакцию, Саламджанов непре-
менно поинтересуется, как нас встречали, так, что ты парень, не оплошай…
Я понял его цель, но поставил условие.
- Пожалуйста, не только если поделитесь секретом тех
таинственных слов…
Узакджанов не согласился.
А наутро в редакции Саламджанов отвел меня в сторо-
ну и стал интересоваться, какие почести были оказаны Узак-
джанову. Я не знал, что и наплести ему, не появись сам Узак-
джанов. Он то запел соловьем.
- Больше я с этим Нусратовым никуда не поеду, он не
пьет коньяк,(Но мне никто не предлагал коньяк). Ему дают подарки…, а он отказывается. (Боже праведный! Какая ложь!)
Самый первый дарил… Я с ним вместе на курорте отдыхал. ай, ну и мировой мужик! Председатель первого колхоза заре- зал нам такого барана! Оттуда мы поехали в соседный кол-
хоз, там тоже сам раис поволил под наши ноги здоровенного
барана и зарезал. Вот, обрызгал мне брюки. (Действително, на
его брюках было пятно). Если не веришь, спроси Нусратова.
Затем…
-А этот раис, наверно, так растерялся, что зарезал своего заместителя…
Он попал точно в цель, Узакджанов вспылил, дело до-
шло до крупной сооры.
Вражда между Узакджановым и Саламджановым то зату-
хала, то сново набирала силу. Они стали переманивать на свою сторону отдельных сотрудников. В редакции появились
враждующие группки. В высокие инстанции посыпались ано-
нимки. Неизвестно, сколько бы продолжалась эта междоусоби-
ца, если бы не заменили редактора.
Новый шеф решил, что в редакции достаточно одного
фотокорреспондента и мы распрощались с Узакджановым. Пос-
ле проводов мне пришлось отвозить захмелевшего Узакджанова
домой. Привезя его к дому, я попросил:
- Ну, скажите мне те слова!
Он несколько протрезвел, подумал немного.
- Да бог с тобой, Нусратов, скажу я тебе, но никому…
ни – ни… Даже когда запьянеешь.
Он снова замолчал. Боясь, что он передумает, я снова
повторил просьбу. И наконец услышал:
- Здесь нет никаких колдовских слов. Ты спокойно гля-
дишь в глаза любому и говоришь:”Служебный! По личному поручению самого”…
- А кто это ”сам”, - поспешно спросил я.
- Это не имеет значения.
Прошло некоторое время. Однаждый я не мог достать
билет на Самаркандском вокзале. И был вынужден сказать на-
чальнику смены те самые слова. Мне тут же оформили билет.
Как –то раз мне отказали в ночлеге в одном из Таш-
кентских гостиниц. Я нашел директора и глядя ему в глаза
сказал: ” Служебный! Я выполняю личное порученние самого “.
- А кто это ”сам”? – спросил заинтересованно директор.
- Узакджанов! – растерявшись на секунду, ответил я важно.
Он не стал выпытывать, кто такой Узакджанов, но место дал.
Я не дал себя зарок больше не произносить этих слов. Если начнут дознаватсья, кто такой Узакджанов, позору не оберешься. Вы – то поняли. Кто такой Узакджанов!

МОСКОВДАН НОМАЛАР. № 8

Аниқ эсимда турубдур, ўтган чаҳоршанба раста кезиб юрур эрдим, бети ҳабашдек қап-қаро, локинда сочлари аппоқ бир жўги заифа (алар сиган деюрлар) бандага рўбарў бўлиб, дедики: қўлунгни берсанг, кафтингга кўруб, омаду ноомадингни айтиб берур эрдим.
Буларнинг мўлтони фолбинлари ҳам ўзимизники мисол хира пашшадур. Дедимки, манга ором бер ва йўлумдан кет, фолга зинҳор ва зинҳор бовар қилмасдурман. “Ишонмасанг ҳам ихтиёр ба дасти Бахтиёр, деди ул хотунча, аммо суханимга қулоқ тутсанг бас.” “Гапур.” “Сан Ўзбакистондан келган.” “Тўғри,” иқроримни изҳор қилдим. “Бу жойдаги жўра-ю, қавмлардан хабар олмоқни мақсад-муддао қилгансан.” “Иби, топдинг,” дедим андак ҳайронлик ила. “Андоқ ўлса, эмди қўлунгни бер, қолғон қизиқларини гапурурман.” Рози ўлуб қўл узотдим. У кафтимга боқиб фол бошлади. “Вай-бай, деди, санда гап кўп ва қайбирини, қандоқ баён қилмоқ манга жумбоқдур.” “Гапур, гапур”, бир рубл берурман,” дедим хоҳишим ошуб. “Бадаз нақ бир ҳафта ҳаётингда бисёр қизик воқеа бўлур. Боз экки рубл узот, шунда гапирурман,” деди шайтон. Ман айтгонини узотдим. Заифа давом берди. “Ҳафта ўтмай бисёр боақл, нозанин жувон бирла танишурсан ва ани севиб қолурсан..” “Қоч-е, дедим қўлумни тортиб, эмди эликка кириб миям айнийдурми? Ман жинними? О ўттуз йиллик тоат-ибодатим кўюрму, Самарқандда хотун, бала-чақа, дегандак”.
Боз йўлда давом бердим. Аммо фикру-зикрим хуноса жўгининг фоли бирла банд ўлди. Лаппи рост чиқмасун, деб хавотир ҳам олдим. Шу-шу кун санайдурғон, хушёр турадурғон ўлдум. Ҳафта ўтди ва фолбинни хаёлимдан қарийбки фаромуш қилдим. Чаҳоршанба, панжшанба, жума ўтуб, шанба бегоҳи ўтуруб эдим, ногоҳ бир заифа чой кўтариб кирди.
Бу жувонни аввол кўрган эрдим, навбатчилик қилур эрди ва магарам хотирам панд бермаса, ҳафтада бир-экки келур эрди.
Анга таъриф берудурғон ўлсам қирқ ёшларнинг нари-берисида, сочларинин сариқлиги асл уруслигидан далолат, аппоққина, на ариқ ва на семиз, валек бисёр-бисёр хушфеъл, хушсухан эрди. Дилим нимагадур “жиз” қилди ва фолбин заифани эсладим.“ Тақсир, деди, бадаз салом-алек, ман сизга чой келтурдум. Сиз - осиёлик мўминлар кўк чойни бисёр хуш кўрурсизлар.” “Буни қаёндан билурсиз”, савол айладим, андак табассум ва хоҳишмандлик ила. “О, ман ҳам Ўзбакистонлик – Оҳангаронда туғулганман. Тошканда ўқуган эрдим. Бир муддат муаллимлик қилдим, бадазон газитда ишладим. Ўзбекка теккан эрдим, бечорани ўлдуриб кетдилар. Кун кўрмоқ душвор ўлди ва ман кўдагимни кўтариб Масковга келдим.”
Разм солсам, гаплари дилдан. Шу алпоз гапзанон қилдук. Ана ақлу идрок, ана диду фаросот, дейман ўзумча, анинг гапларини тарозуга тортуб. Жувоннинг лаблари андак бўёқ, қошлари салгина сурма кўргани боис хушрў бўлиб кўринур эрди. Бизни аёллар бир умр мол-ҳол, бала-чақа деб пардоз қилмаслар ва бу хатодур, фикр қилдим ўзумча. Исми шарифи Мария эконлиғини, аммо раҳматли эри Марям деб атағонини ҳам ёшурмади.
Бундаги юмушлари, тириклик тарзини савол айладим. Ул шукри худо қилди. Ялғуз қизи бирла рўзгурзонлик қилмоғини, экки жойда ишламоғини гапурди. “Бир кўрушда сизга меҳрим тушди, раҳматли эримга бисёр ва бисёр монанд эркансиз.” Бу сухан каминага ёғдак ёқди. “Ман ҳам ул ҳафта сизни кўруб, фариштасифатлигингизга бовар қилган эрдим, экки бор тушумга ҳам кирдингиз” ўзи кечирган бўлсин-у, жилла ялғонни қўшдум.
Дигар гап бўлмади. Аммо шаби дароз ўйқум келмай, ани фикр қилдим. Бай-бай, либослари қандоқ зебо, бақ-бақалари аппоқ, хушбўй исларини ман гапурмай, сиз эшитманг..Эй Худо, ўзунг кечиргил.
Тун ўтуб, заифа боз келди ва андак ўзумни йуқотмоқдан бери бўлдум. “Ман чойнакни олғони келдим,- деди, ўша ширин такаллуф ила. Эмди бадаз ҳафта келурман. Соғ бўлунг ва кетиб қолманг,”
Анинг ижозати бирла тилифонини ёзиб олдим.
“Бандасининг ўнг елкасига Раҳмон, чап елкасига шайтон турур, деган эрди, ўша - фоҳишанинг бағалида бандаликни бажо келтириб қўйғон имом-хатибимиз, Раҳмон сани тўғри йўлга солур, шайтон аксини қилур.”
Фикр қилдимки, ман андак шайтон вас-васасига тобе бўлдум ва эмди ҳушумни йиғмоғим жойиздур. Боз фикр қилдимки, нечун Қуръони Каримда тўрт хотунга ижозат воқе. Не-не буюк зотлар ўндан зиёд хотун, канизак олғонлар. Зеро Калвак ҳам аларнинг авлоди-ку! Бирор шинос мўмин-мусулмон хабар топмайдурғон, бегона шаҳарда андак кўнгилхушикка йўл берсак, осмон узулуб ерга тушурму?!. Бунинг завқу- шукуҳи баҳад-ку! Бобур ҳазратлари ёзадиларки: “Айб этма, эй рафиқ” Бу зоти бобаракотнинг ҳам хотунчалари якка-ялғуз бўлмагандур.
Ўйга сим қоқиб, хотунга ширинсуханлик қилдим, сиҳатлигимни дедим ва бисёр зарур юмушлар кўпайғони боис боз бир муддат қолмоғимни гапурдим. Соддадил заифам ишонди.
Тушумда бисёр баланд тоғ эрмиш. Марямхон анинг юқорисинда турур, ғарибни чорлар, ман ул парипайкар сари иштиёқ ила интилиб турғон эканман. Марямхон ноз, ишва бирла бесабр даъват этар эркан. Бир маҳал ҳов қуйига назар ташласам, хотуним балани кўтариб, манга ишоралар қилур эрди. “О дадаси, деркан, сиз девона бўлдингизму? Нима бу? Қариликка йўрғаликму?”
Бадазон ўйғониб кетдим.
Раҳмонга қулоқ берурманми, шайтонга ва тоғнинг нақ белида қанча сана турурман, ўзумга ҳам аён йўқ. Буни Яратган билур ва биз пешонада борини кўрурмиз.

Калвак МАХСУМ,

Москов,
Хижрий 1431,
мелодий 2010, Паланг
йили,
Зулҳижжа, бегоҳи шанба

битдим
ва
қўл қўйдум.

МОСКОВДАН НОМАЛАР. № 7

Кўча кезар эрдим, бир маҳал кўрдумки, аламон якчанд қизил ялавларни бардор-бардор қилиб, саф тортиб юрур ва аларнинг кети кўринмайдур. Ё навзанбиллоҳ, тушумми, ўнгум: сафнинг пеш қаториндағилар доҳий Ленин, Сталин суратларини кўтариб олғон эрдилар. Ёзувларни ўқудум: “ Яшасун коммунизм!” “Дунё пролетарлари бирлашинглар” ва дигар. Лоп қилиб, ёдимға балалигим тушди.
Ийд кунлари Регистондан парад ўтур эрди, аҳли шаҳр худди шундоқ ялавлар ва шиорлар тутур эрдилар. Алар ҳам Ленин, Сталин бирла экки серсақол бобойни суратини олиб ўтур эрдилар. Ва роҳ-бароҳ “Яшасун! Яшасун!!!” деб авоз берур эрдилар.
Ҳайрон қолдимки, Московда ҳозир ҳам шундоқ йўл тутур эрканлар. Ҳайратим ҳамда завқим чандон авж олиб, алар бирла ёнма-ён йўл босдим.
Аламон бир майдонга келиб, тўхтади. Бадазон авози бисёр дағал бир мардак минбар миниб, гап бошлади. Кўп суханини чақмоққа фаҳмим ожизлик қилди, аммо ўтган замон бисёр яхши бўлғонлиғини таъриф қилди. Нон фалон, сариёғ фалон пул эрди, яъни бисёр арзончилик замони эрди, деди.
Юраги отнинг калласидак чоғи, бу ҳукумат борини расво-ю радди қилди, деди баччағар зарра чўчумай. Бад ғала-ғавур қўбди, минбар аҳли эҳтиром кўрсатиб, роҳ бердилар ва минбарга...ё навзанбиллоҳ, ўнгумму, тушум доҳий Сталин чиқдилар.
Дилим фаҳмлаб турубди, сиз бовар қилмаябсиз, бу авсар Калвакнинг кўзига инсу-жинс кўрунган, ё шўрлук девона бўлган, деган хаёлдасиз. Бисёр бад кўрганим қасамхўрлик, аммо ялғон гапурсам, майли шу хобгоҳим чаппа бўлсин-у, ман такка қолай.
Эмди доҳий Сталинни салобатларини билурсиз. Мўйлабларини аста тоб бериб, оғур қадам қўйуб чиқдилар.
Бир замонлар калхозимиз ҳам, мактабимиз ҳам шу зотнинг номларида бўлуб, экки жойда ҳайкаллари муҳайё эрди. Идора рўпарўсидаги ҳайкал, шу шапкалари, шу либослари бирла қўл узотиб турур эрди. Аммо таажжуб этардикки, доҳий не боис қиблага ишора қилмай, Тўлқуни тўқумнинг ўйини кўрсатур. Мактабимиздаги ҳайкалларида белдан пастлари ҳам, қўллари ҳам йўқ эрди ва мардуми нохонда бундан таажжуб этарди.
Қисса кўтоҳ, доҳий Сталин минбар минишлари билан аламон жимиди. Шивир-шивир қилдилар. У киши хатман дона-дона қилиб, зеру-забарни жойига қўйуб гап бошладилар.
“ Иншоллоҳ, биз шўролар давлати ва боз ҳукуматини қайтадан бунёд этурмиз. Сарҳадларимиз бо тағин буяғи Афғонгача, буяғи Оврупо киндигигача борадур! Шундоқ боқудрат мамлакатни барбод этганлар қонун олдида жавоб берурлар! Биз боз мактаблар, духтурхоналарни бепул қилурмиз! Яшасун ишчи-деҳқон фирқаси!”
Одамлар “Яшасун! Яшасун!!!” деб авоз кўтардилар.
Доҳий Сталиндан кузумни узмайманг, денг. У иши ўтурдилар. Башқаси чиқди. Бу юзунг қурғур бетамиз сасиди. “ Ўзи нима гап? Москов Осиёдан келғон японғи ясонғи саҳройилар билан тўлуб кетди. Қандоқ ночор, нобарор ҳукуматки, бу чиркинакларни чиқориб пеш қилмайдур?! Далой, далой”
Во занғар, ифлос. Ҳиқилдоғинг кесилгур! Машойихлар демишларким: эгри мўридан тўғри тутун чиқмайдур! О сан ҳароми ўйлаб кўр – бозорларингни алар фаровон қилсалар, ўй қуриб берсалар, мошин ҳайдасалар...шу бўлдими яхшиликка ямонлик. Ўзунг майнўшлик ила банд ўлсанг. Ҳамшираи зорингни кўрай сани...Фикр қилдимки, бобомиз Сталин шу дам анинг оғзига урурлар. Аммо ул зоти олий ўша вазминликлари бирла ўтурдилар.
Бир маҳал денг, Сталин жойларидан туруб, панага ўтдилар. Тикилиб турдим. Воажаб, у киши уяқ-буяққа ўғрунча қарадилар-у мўйлабларини узиб олдилар. Бадазон сочларини ҳам бир ҳавуч қилиб олдилар, либосларини янгиладилар. Қарасам бинниси қизорган бир урус. Вой, хуноса, вой сани бетингга аёғим, дедим. Шундоқ ҳам алдайдурми одамни. К...фурушни андоқ нафратладимки, ҳадди йўқ
Хонамга кайфияти тирриқ бўлуб қайтдим.

Калвак МАХСУМ

МОСКОВДАН НОМАЛАР. № 6

Эшитдимки, шаҳар илкиндаги деҳқон бозорда якчанд бародарлар тижорат бирла банд эрканлар. Рўзи чаҳоршанбе, бисмиллоҳ деб ул тарафга равона ўлдим. Такси тутғон эрдим, соҳиби хўжа аҳрорлик тожик бала чиқди. Гапзанон қилиб бордик. Якчанд сана бул шаҳарда шу юмуш бирла бандлиғини боз анинг шарофатинда рўзғор тебратиб турғонини изҳор қилди ва каминани даме ўтмай бозор эшигига рўпара этди.
Ё, навзанбиллоҳ! Бу Масков бозорими ё Ургутнинг Жумабозори?! Боре одамлар, яъне даллолдан - ҳаммолгача, қаравулдан - фаррошгача ўзимизнинг мусулмонлар бўлуб, алар ўзбеки ёки тожики гапурурлар эрди. Якка-якка қалтироқ урус кампирлар, инчунин кафкозликлар ва диган ғайридинлар ҳам воқе эрдилар.
Раста аралаб борадурғон маҳалим, ногоҳ Ғиёсбойтойни кўруб қолдим ва бисёр сарафроз ўлдум. Ул мусофир ҳам бағр очиб келди.
Бу қиёмати бародаримнинг асли номи Ғиёсбой, аммо қайси кун мўйлаб қўйди, мардум Ғиёсбойтой деб атайдурғон ўлди. Боз бир лақаби , Жўражондур. Ким биланки, гапзанон қилди, каттами кичик Жўражон деб гапирур. Калхоз маҳали амалдор эди. Калхоз барҳам топти ва ул савдо идорасига ўтди. Аммо бу идора ҳам барҳам бўлди. Бадазон Ғиёсбойтой ноилож Москов йўлини олди.
Бадаз гарму-жўшон вохўрлик шу нимарсалар аён ўлдики, бу одам алафчафурўшлик ( уруслар зелен, деюрлар) бирла банд бўлуб, савдогарлар Ўзбакистондан кўкат келтурур ва булар ани боғча қилиб сотур эрканлар. Экки қулоч келадурғон пештахтани бир озорбойжондан қиммат-қирон ижора олғонини гапурди. Ул жойда заифа савдо қилур эрди, жуфти ҳалоли бўлса лозим. Пештахтада кўкпиёздан тортиб шибитгача, райҳондан - отқулоққача ҳар не гиёҳлар воқе бўлуб, савдо ҳам чапдаст эрди. Бу ғайридинлар алафни бамисли эчки хуш кўришларидан гаранг ўлуб, яқонгни тутасан.
– Жўражон, бултур шу ҳисобдан бир “Нексия” олдим. Бизнинг мошин Тошканд-у Самарқанддан Московда экки баравар арзон. Бо ин сабаб Московдан харид қилдим. Аммо сарҳаддан ўтишда бисёр ақча олдилар, жўражон. Икки ўн беш - бир ўттуз бўлди.
Шу фурсат денг, сўхтаси савуқ бир миршаб рўпарамга тўхтаб, на салом ва на алик : “Юз рубл бер”, деди ўзбекилаб. Боз тожикилаб ҳам қўшиб қўйди. “ Сад рубл деҳ”.
Иби, деди ўзумча, онангни ҳаққи бор эрдими манга, хотинталоқ! Аммо Ғиёсбойтой чаққонлик ила киссасидан пул чиқориб, ҳолиги муттаҳамга узотди.
– О, нимага ман учун ақча бердингиз,-сўрадим.
– Эй, жўражон, қалпоқни киссага солиб қўйунг. Бу занғарлар қалпоқ кийгандан мазахўрак бўлиб қолғонлар. Боре милисаси бисёр бадфеълдур ва дағи ҳар балога гирифтор қилурлар. Шу пул садқаи сар,- жавоб берди ул.
Боз шуни фаҳмладимки, бизнинг мардумлар миршаблар бирла кавкозликлардан қўрқуброқ рўзгурзонлик қилур эрканлар. Алар бирла ҳисоб-китоб қилмағонларнинг бошига бисёр кулфатлар ёғилур эрмиш.
- Қавушмоғимиз оқсоқ. Бўлмаса урус мамлакатида бозорчилар, биносозлар, боз мошин ҳайдайдиғонларнинг бори – бизнинг мардумлар. Алар бўлмаса, бу даюсларнинг жами юмушлари тўхтаб қолғон бўлур эрди, жўражон. Боиси: ўзлари майнўшлик бирла бандлар.
Бир маҳал денг, ногоҳ носфурушлар растасига ғавғо қўпди. Экки чапани одам ( лаҳжаси хоразми) сақол қўйган, бисёр хушфеъл кўринадурғон, художўй мусулмон мўйсафедни гирибонидан тутуб, ҳақ талаб қилур эрдилар. “ Ё навзанбиллоҳ, деюрди отахон, ман аппоқ сақолим билан шундоқ қиладурманми? Мусулмонлар, бу қандоқ бедодлик?”
Одамлар арага тушдилар ва экки хоразми надомат тортиб кетди. Таажжуб бирла Ғиёсбойтойга қарадим.
– Бу ҳожини Асрори кафт, деюрлар. Нос савдоси бирла банддур. Ўзбакистону, Тожикистондан носни қопи бирла келтуруб, майдалаб соттирур. Ургут-у, Самарқанд-у, Московда ҳам ўй-жой солдирғон. Хотун ҳам Аълло-ҳу аълам, учтадур, жўражон. Уч бор ҳаж қилди. Аммо бир бедаво касали борки, зинҳор ва зинҳон андак воз кечмас. Яъне носни кўтара харид қилиб, пул санаб берадурғон маҳал кафаки қилур. Мазмуни бундоқдур: пулни харидорға кўрсатиб, ҳаввор санайдур ва узатодурғон маҳал, морбозлик қилиб, минг рублдан ками икки юзини кафтига қисиб қолур. Кўзбайлоғуч ҳам бунинг олдида ожиздур. Магарамки, харидор олғон пулини боз санайдурғон ва камомадни фаҳмлайдурғон ўлса, “ Э, шундоқ бўлибдурми, гумроҳлик каминадан ўтибдур” деб пулни қўлга олур, киссасидан намойиш қилиб икки юз чиқориб қўшур ва узотадурғон маҳал дағи кафаки қилур, харидорни қақшатур.
Жўражон бирла гапзанон қилдук. Етти киши – зану мард кавакдак хонада ётур эрканлар.
– Топишим яхши, жўражон, аммо балалар Самарқандда, аларни кўрганимга йил ўлди,- ҳасрат қилди бояқиш.
Кетар маҳали аравача тортиб борадурғон одамға ишора қилди. Аравасига қавун, каду, тўрба ортилғон эди, ёнидағи урус кампир жеркиб йўл ишора қилурди.
– Бўлмайдурғони экки дунёда ҳам шулдур. Бу хуноса куни бирла пишқириб арава тортур, ақча топур, бад бориға майнўшлик қилур ё фоҳишага борур. Самарқандда бала-чақам бор, деб хаёл қилмас, жўражон.
Пеш аз паноҳи худо қилмоқ Ғиёсбойни тилифонини ёзиб олдим ва биз хайр-хуш қилдик.
Тушимда шўрлик Ғиёсбойтой кучук азобинда аравача тортиб борур эрди. Раҳм қилиб лаб жуфтладим: “Жўражон, юртга қайтмоқ жоиздур. Эмди зинҳор ва зинҳор йигитча эмасдурсиз. Ватанни севмоқ иймондандур.” Дебдики: “Бояд, ватан ҳам биз ғарибларни севсун.” Бадазон урус кампир авоз кўтариб, бизни саҳройи, текинхур, деб ҳақорат қилибдур. Шу фурсат денг, аравача “Нексия”га айланибдур ва Ғиёсбойтой бирла кампир анга миниб, равона бўлибдурлар.
Ҳарчандки зўр бердим, туш таъбирини фикр қилолмадим.

Калвак ибн Махсум.
Битдим: ҳижрий 1431, мелодий 2010, бегоҳи якшанба. Москов, Ғарибхона.